Часто говорят: в воздухе пахнет осенью. И верно, еще зелена трава и не поредели кроны деревьев, а в воздухе затаилось ожидание близких перемен. Чем пахнет осень? Легким дымком? приближающимися морозами? осенней паутинкой? терпкой полынью, землей с пробивающимися грибами, палыми листьями? А может – нашей ностальгией по всему, что уходит и уже никогда не возвращается?
Джонни с видом шкодливого котенка заглядывает в глаза.
- Стефан, ну тебе что, сложно сыграть?!
Сложно. Очень сложно играть любовь, когда ты влюблен по-настоящему. Еще сложней – когда ты понимаешь, что Джонни всего лишь хочет заставить ревновать Эвана. Но Стефан все-таки соглашается:
- Ну ладно. Чего ты хочешь?
Да нет, конечно, ему много не надо, он же не разозлить его хочет, а так, слегка отомстить, чтобы не целовался с Танит – неважно, что «по заданию партии». Это Стефан тоже понимает, но кто бы мог отказать Джонни, когда он так смотрит в глаза и улыбается? Он тепло улыбается в ответ и слышит довольное:
- Во! Самое то! Не расслабляйся, вон они идут!
читать дальшеТанит посмотрела на Эвана взглядом влюбленной дурочки – чтобы уж никто не сомневался, как она его любит. Вокруг стрекотали фото и видеокамеры, и надо было отрабатывать деньги федерации. Но идиот Лайсачек лишь растерянно глянул на нее и отвел глаза. Танит вскипела - любовь получалась очень уж безответной. Ну она ему устроит! В конце концов, кому из них двоих нужен имидж крутого мачо? уж не ей, это точно! И едва они остались одни, набросилась на Эвана:
- Послушай, дорогой, имей совесть! Я что, одна должна отрабатывать твой имидж натурала? Ты что, сыграть не можешь? А на хрена, спрашивается, тебя отправляли на актерские курсы, а?
- Извини... – виновато пробормотал Эван.
- Знаешь, Мангуст, только последний идиот может поверить в твою натуральность. Достаточно хоть один раз увидеть, как вы с Джонни смотрите друг на друга. Ей-богу, отделу цензуры с вами скучать некогда! – она засмеялась.
Эван молчал, пряча несчастные глаза. Танит посмотрела на него, и ей вдруг стало безумно жалко парня. Ну что тут поделаешь, не может он играть в любовь ни с ней, ни с кем другим. Такой вот честный. Она села рядом с ним, обняла за плечи и совсем другим тоном спросила:
- Не помирились?
Эван покачал головой.
- Я же фальшивый с ног до головы. И улыбка у меня фальшивая. И любовь фальшивая. Это он про тебя, - пояснил он, поворачиваясь к подруге.
- Поняла. И когда уже Джонни повзрослеет и поймет, что есть вещи поважнее правды?
Эван какое-то время разглядывал пустую стену перед собой, после чего, обращаясь к ней, обронил:
- Я не хочу, чтобы он взрослел.
Танит не сразу нашлась, что ответить.
- Я давно подозревала, что ты мазохист, Лайсачек.
Эван усмехнулся.
- Ну ты же девушка умная, все понимаешь.
- Боюсь, не такая умная, как ты говоришь. Некоторых вещей я все-таки не понимаю. Например, принцип действия синхрофазотрона. Или Джонни Вейра. А ты понимаешь, что он делает?
- Нет. И не пытаюсь. Я просто... – он осекся и покраснел.
- Просто – что?
- Нет, ничего, - Эван спрятал лицо в ладонях. Танит осенило.
- Хах, Мангуст! Просто любишь его, ты хотел сказать? Можно подумать, для кого-то это еще секрет!
- Для кого-то – секрет, - грустновато улыбнулся Эван, отнимая руки от лица. – Ты бы знала, как меня достали все эти люди! Я не понимаю – почему к фигуристу теряют интерес, если выяснится, что с ним нельзя трахнуться? Он что, от этого хуже катается?
- Просто тогда это будет совсем другое шоу, - рассудительно заметила Танит. – Мало кто захочет повести свою семью на шоу геев. И еще меньше найдется родителей, которые отдадут ребенка в фигурное катание, зная, что тем самым определяют его сексуальный выбор.
- Окстись, Танит, выбор определяют гены.
- Во-первых, попробуй докажи это американскому обывателю. А во-вторых... не факт, Эван, не факт. Мода всемогуща.
- Бытие определяет сознание?
- Вроде того. – она помолчала. – Так что давай не халтурь, нам с тобой еще играть и играть. До олимпиады доиграем, а там – свобода.
- 3 года подряд он был чемпионом, в прошлом году стал бронзовым.
- В прошлом году вообще невменяемый был практически! Он мне тоже достался тогда невменяемым, когда уходил со старта. Он выходил на старт и уходил оттуда.
(комментарии Тарасовой о Джонни на Cup of China 2007)
Во время пресс-конференции после соревнований Вейр и Лайсачек проявляли признаки взаимной агрессии. Когда его спросили о целях этого сезона, Вейр ответил, не задумываясь: "Сначала я поеду на Кубок России, затем финал Гран-При, и отвоюю себе назад мой титул чемпиона США". Лайсачек, который сидел рядом, заявил, даже не пытаясь казаться вежливым: "Моя первая цель такая же - выиграть национальный чемпионат". Как показалось со стороны, оба пытались изо всех сил подколоть друг друга.
(из статьи, 2007)
***
Перед национальными чемпионатами в СМИ всегда снова начиналась истерия из-за противостояния Вейр-Лайсачек, и лишь по их окончании можно было перевести дыхание и снова сказать, что никакой вражды между ними никогда не существовало. Можно было бы, да только, случалось, за это время они успевали наговорить столько, что придуманная вражда оборачивалась реальными обидами, которые потом так трудно было забыть. Нет, ненависти между ними пока не было… Но Джонни все чаще вспоминал слова Кира, что это только пока, и у него уже появились основания верить им. Тем более, что СМИ так неистовствовали, что совсем уже непонятно было, кто в действительности что сказал, и что имел в виду, но так сложно не отвечать колкостями, если тебя в лоб спрашивают, как ты относишься к тем или иным словам или действиям соперника.
Это походило на снежный ком, все обраставший и обраставший ложью и обидами не по делу, иногда они не выдерживали и встречались, чтобы разрешить наедине все проблемы, но потом все начиналось снова. Какое волшебство требовалось, чтобы разорвать этот замкнутый круг? они не знали.
- 100%-й объективности не бывает, и на результаты влияет не только то, что происходит на льду. Это играло как в мою пользу, так и наоборот.
- Я понимаю лучше чем когда-либо, что у Эвана очень сильная поддержка. Я его главный соперник, но я никогда не имею в виду ничего плохого, когда говорю о нем, потому что считаю, что он хороший фигурист. Он невероятно работоспособен, и в решающий момент он может продемонстрировать все, на что способен, так, как это делал Плющенко.
- Могу сказать с уверенностью, что мы не друзья. Я не особо в восторге от него как от личности, и это никак не связано с тем, что он действующий чемпион. Мы просто слишком разные. Он не плохой человек, просто он меня не привлекает в плане дружбы.
Когда мы видимся, наше отношение друг к другу бывает от среднего до неважного. Мы действительно только знакомые.
(из интервью, январь 2008)
- Я и Эван Лайсачек в определенном смысле амбивалентны по отношению друг к другу. Он мой соперник. Мы мало общаемся. Думаю, Эван талантлив и очень хороший исполнитель. Мне может что-то нравиться в катании другого фигуриста, но при этом он может не нравиться мне как человек. Эван и я - абсолютно разные люди. У нас нет ничего общего. Нет реальной дружбы. Мы всего лишь знакомы. Поэтому между ним и мной нет реальных отношений типа "любовь-ненависть".
(из интервью, январь 2008)
Амбивалентность - двойственность чувственного переживания, выражающаяся в том, что один и тот же объект вызывает к себе у человека одновременно два противоположных чувства, например удовольствия и неудовольствия, любви и ненависти, симпатии и антипатии. Обычно одно из амбивалентных чувств вытесняется (как правило, бессознательно) и маскируется другим.
(БСЭ)
«I love you, I hate you»
(ПП Джонни, 2009/2010)
Когда Эвана после его победы спросили о комментариях Вейра, он ответил: "О, прекрасно. Спасибо за то, что соoбщили мне это". Он отказался атаковать Вейра, добавив: "Я не собираюсь говорить о нем плохо, потому что я им восхищаюсь".
(из статьи, январь 2008)
В воскресенье Вейр заявил NBC: "Я уважаю Лайсачека как спортсмена, но как человека я его не очень-то люблю. Ничего особенного в нем для меня нет. Мы никогда не были бы друзьями, и я вообще не знал бы такого, если бы мы не были соперниками".
Теперь Вейр искренне удивляется: "Я действительно такое сказал? Надо же, я и сам не помню, что говорил. Но я действительно уважаю Эвана как спортсмена. Как человек он мне не более чем знакомый. Мы не лучшие друзья, не делаем друг другу прически и не ходим вместе пить кофе. Мы - конкуренты". Относительно приведенной выше цитаты Вейр пояснил: "Это своего рода злоба. Но те свои слова я не люблю".
(из сетевых блогов, январь 2008)
Когда Майкл Бакли потешался над соперничеством фигуристов Эвана Лайсачека и Джонни Вейра в своем шоу на Ютьюбе, заявляя, что изображающий из себя мачо Эван Лайсачек и выпендрежный Джонни Вейр абсолютно точно являются любовниками и, возможно, строчат смски друг другу днями напролет, Джонни в ответ запостил на Майспэйсе у Бакли следующее сообщение: "Stinker, мне это понравилось. Но мы не строчим смски".
Первое утверждение протестов не вызвало.
(видео было загружено в январе 2008)
- А если вы послушаете его разговор с тренерами – по-русски - вы услышите, как он говорит: "Я терпел". Знаете, что он терпел? Дикую боль во время проката, потому что за день до этого выступления у Джонни обострилась старая травма спины, да так, что он не мог поднять с пола собственный чемодан с коньками, потому что не мог согнуться. Тем не менее прыгал четверной и все остальные прыжки фактически безупречно.
(из сетевых блогов, январь 2008)
Ко всему привыкает человек, к боли в том числе.
Фигуристы, как и другие спортсмены, с детства сживаются с пониманием того, что жизнь – это постоянная боль. Возможно, они все чуточку мазохисты, но, как бы то ни было, с болью просыпаются, с болью тренируются, с ней же выступают, и кому-то достается победа – порой тому, кому пришлось больней всего. Смеются, плачут, любят и ненавидят – все это на фоне постоянной, изматывающей боли. Да, можно привыкнуть не замечать ее, но исподволь, исподтишка, она будет разрушать твое тело и твою нервную систему, сделает тебя раздражительным и легко устающим, и в конце концов победа останется за ней, ты это знаешь, и остается лишь отсчитывать отведенное тебе время.
Зрители не думают о боли, когда видят легких, парящих надо льдом мальчиков – и это правильно, значит, работа сделана хорошо. Боль остается там, за кулисами, подальше от камер и софитов, от недоброго любопытства тысяч глаз, а с ней – истерики, слезы, стоны и крики.
Джонни ненавидел, когда его фанаты издевались над «деревянностью» Эвана. Когда он видел, как неуклюже Эван опускается на скамью в кисс-энд-край, как пытается устроить поудобнее разбитое бедро, у него сжималось сердце, он знал, какие злобные демоны рвут сейчас его плоть на части. По утрам Эван не мог подняться без обезболивающих. А сам Джонни – разве он не сражался день за днем, час за часом с теми же демонами? Иногда побеждали они, иногда – он, но чаще всего удавалось заключить вооруженное перемирие с помощью очень сильных лекарств. Он молчал – боже упаси Джонни Вейру пожаловаться на боль! СМИ разного пошиба только и ждали малейшего его промаха. И если платок или теплый свитер на пояснице скрыть не удавалось, то появление башмаков-«лыж» он объяснял нелепой сказкой о том, что стесняется маленького размера ноги. Это он-то, подчеркивавший свою немужскую хрупкость, тоненькую талию и изящные кисти! Причуду объяснили его экстравагантностью и успокоились, и только самые близкие знали, какая нестерпимая боль заставляет Джонни сразу расшнуровывать ботинки после выступления и носить расхлябанные башмаки на несколько размеров больше положенного.
- На прошлой неделе со мной произошло кое-что совершенно нежелательное. Разрыв мягких тканей стопы на ноге, на которую я приземляюсь. После этого нелегко кататься по максимуму. Я постоянно прикладываю лед и принимаю самые сильные болеутоляющие. А произошло вот что: сесамовидная кость сместилась, и это вызвало повреждение тканей вокруг нее.
(из дневника, август 2000)
- Тренировки прошли не в полную силу – я чувствовал себя не лучшим образом, обострилась старая травма. Я никому не сказал о том, как сильно болит ступня – думал, никто мне не поверит, потому что внешне все было относительно в порядке. Но в воскресенье вечером терпеть стало невозможно. Я рассказал обо всем Присцилле и Патти, и после этого поднялась такая шумиха! Пришлось срезать кусочек кожи со стопы в районе сесамовидной кости, чтобы уменьшить воспаление, мне дали кучу разных лекарств и мазей, и я должен был попытаться выздороветь к квалификации, назначенной на завтрашний день.
В понедельник утром я пришел на тренировку и не смог сделать ничего. Кажется, я дважды объехал каток по кругу, сделал флип в один оборот – и ушел. Я был совершенно разбит и думал о том, что нужно сниматься. Но в то же время я понимал, что если в последний момент дрогну и снимусь – это разрушит все, к чему я стремился, и все, над чем работал. И я решил попробовать. На каток я вернулся, пропустив тренировку и получив два обезболивающих укола. Вообще я не тот человек, чтобы плакать, когда что-то болит или идет не так, но тогда, в медицинском кабинете, я был настоящей развалиной. Уколы были очень болезненные, левую ногу ниже колена я не чувствовал вообще. Все же я выступил.
- Короткая программа была назначена на тот же день, и я принял решение больше не делать уколов – по той простой причине, что больше нога могла просто не выдержать. Также выяснилось, что при подсчете баллов, полученных в квалификации, кто-то допустил ошибку, и, оказавшись на четвертом месте, я не буду кататься в последней разминке. В очередной раз мне предстояло собраться с духом, стиснуть зубы и молиться, чтобы все закончилось хорошо.
Произвольная стала для меня настоящей битвой. Мне не хватило внутренней силы, чтобы показать выступление, с которым можно оказаться на пьедестале. Внутри меня не осталось почти ничего, что можно было бросить на борьбу, и, наверное, это заметили все.
(из дневника, март 2005)
***
Патти Вейр, интересуется: почему все так зациклены на его фотосессиях? И при этом не придают никакого значения фотосессиям другого американского фигуриста, чемпиона мира Эвана Лайсачека, резинка трусов которого сползает так низко, что по этим фото МОК мог бы провести гендерный тест.
"Они постоянно нарекали на фото Джонни в лосинах, но не видят ничего ужасного в фото почти голого Эвана. С ним у вас проблем нет – и вы отыгрываетесь на моем сыне. Какой ужас: он сфотографировался в туфлях на шпильках!"
(из статьи, 2009)
- В фигурном катании много грязи?
- ФК - забавный вид спорта, потому что он насквозь искусственный, очень претенциозный: счастливые улыбающиеся девочки, церемония награждения, когда ты целуешь медаль и вовсю выпендриваешься. В раздевалке все чересчур милы другу с другом. А потом все становится отвратительным, и в этом оказываются замешаны родители, судьи говорят тебе мерзкие вещи… Кем меня только не называли в этом мире.
(из интервью, 2010)
- Что вы думаете о соперничестве между вашим сыном и Эваном Лайсачеком, миссис Вейр? Считаете ли вы, что результаты были подтасованы?
Патти заколебалась, обдумывая, что ответить, чтобы не навредить сыну. Разумеется, именно так она и считала, но сказать об этом во всеуслышание было невозможно.
- Я думаю, - осторожно ответила она, - и Джонни, и Эван прилагают все силы ради победы. А результат определил компьютер.
Но репортеры не унимались.
- Вы слышали, что говорила Таня Лайсачек? Она уверяла, что Эван более сильный фигурист, чем Джонни!
- Считать так – ее материнское право! – отрезала Патти. – Я тоже считаю, что мой сын самый лучший, и никакие судейские системы не смогут убедить меня в обратном. Мать не может судить объективно.
- Правда ли, что Джонни и Эван ненавидят друг друга?
- Нет, конечно, неправда. Они просто соперники… - начала было Патти, но ее уже никто не слушал, и она решительно пошла прочь. Репортеры побежали за ней, и до самой двери отеля ей в спину неслось:
- Ходят слухи, что Джонни собирается сменить гражданство и выступать за Россию!
- Говорят, раньше Джонни срывал произвольную программу потому, что занимался перед ней сексом. Верно ли, что Змиевская запретила ему заниматься сексом?
- Джонни всех своих любовников называет мужьями?
- Что вы можете сказать по поводу комментариев Майкла Бакли? Джонни и Эван действительно любовники?
- У Джонни действительно имеется алкогольная и наркотическая зависимость?
- Это правда, что ваш сын нуждается в помощи психиатра?
- Впервые за тридцать лет тур «Чемпионы на льду» не объявил дат выступлений, это может серьезно повлиять на твой заработок.
(из интервью, январь 2008)
- Я бы хотел больше выступать в США, но, похоже, в этом сезоне у меня будет три шоу. Тем не менее, я буду рад попутешествовать.
(из дневника, апрель 2008)
- + соперничество +
Не нагнетайте обстановку. Да, мы соревнуемся друг с другом. Нет, мы не хотим проиграть другим. Да, нам приходится иметь дело с этим. Да, мы делали комментарии в адрес друг друга. Нет, мы никогда не будем лучшими друзьями. Это спорт. Мы оба много работаем, на соревнованиях мы стараемся показать максимальный результат, мы оба американцы.
Я старался не сказать что-нибудь глупое и необдуманное. Если я кого то обидел, уж простите меня. В конце концов, кто тут эпатажная дива?
(из интервью, февраль 2008)
Джонни: Просто он мне не нравится. Я думаю, у него четко срежиссирована хореография и все хорошо отрепетировано. У него большие белые зубы и загар. Для меня все это чересчур фальшиво.
Эван: Я уважаю его, как уважаю всех других соперников.
(из статьи, март 2008)
Рост одного из них - 6 футов 2 дюйма [187.96 см, очередная новая цифра], он одевается во все черное и встречается с самой красивой спортсменкой по версии ESPN. Другой имеет птичий вес в 125 фунтов [56 кг 700 грамм], обожает расшитый блестками лебединый костюм и манерно хлопает ресницами, когда речь заходит о его сексуальной ориентации.
Одного обвиняют в том, что он - запрограммированный робот. Второй мимоходом бросает в адрес конкурента: "Он мне не нравится", - после чего застегивает свое меховое манто и вешает на плечо сумку от Луи Виттон.
"Если он не хочет кататься на коньках под музыку и носить красивые костюмы, - пусть купит себе ролики или скейтборд и отправляется на соревнования по экстремальным видам спорта", - сказал Вейр в адрес Лайсачека.
Привыкший к язвительным замечаниям Вейра, Лайсачек на провокацию не поддался
"Думаю, что все эти рассуждения насчет эффектности и того, во что ты одет, - всего лишь мишура, окружающая тебя. Как по мне - это не более чем шутка. Ведь Джонни не волнует, как я катаюсь, как стимулирую себя. Если его слова нужны фигурному катанию, дабы привлечь к нему дополнительное внимание, - что ж, я переживу".
(из статьи, 2008)
- Я был шокирован, когда узнал, что Эван Лайсачек не будет выступать. Я узнал, что он травмирован, когда прилетел из Москвы, и мне правда было очень жаль.
- Я знаю, что пресса часто плохо о нас пишет, но все репортеры выдирают слова из контекста и придумывают истории, которые хорошо продаются. Я не испытываю к Эвану каких-то жестоких, бессердечных чувств. Я счастлив, что у меня есть соперник такого высокого уровня, который подстегивает меня, чтобы я работал над собой и прогрессировал.
(из дневника, апрель 2008)
- Джонни… - осторожно поинтересовался Эван, когда утомленный Джонни уже задремывал в его объятиях. – Почему Райт тебя так не любит?
- Кто? – Джонни изумленно распахнул глаза.
- Райт.
Эван не мог налюбоваться на своего ангела. Сейчас, такой сонный, такой теплый и доверчивый, он казался особенно беззащитным, и был бесконечно дорог ему. Не выдержав, он коснулся губами его губ. Потом еще раз. И еще. Поцеловал тонкую шею.
Джонни засмеялся.
- С чего ты взял, что он меня не любит? Лучше бы он любил меня поменьше – меньше было бы проблем.
Эван похолодел. Нет, это невозможно! Он вскинул голову, всмотрелся в зеленые, с томной поволокой усталости глаза. Скажи, что это неправда. Что мне показалось. Что я от ревности сам выдумываю себе монстров.
- Котенок… Он что…
- Домогался меня, ты это хочешь сказать? – тихонько смеялся Джонни, обвивая его шею тонкими руками. – Ага, еще с 2005 года. А чего ты вдруг про него вспомнил?
- Да так… - неопределенно пробормотал Эван и устроил его поудобнее. – Спи… - он прижался губами к высокому лбу. – Спи, дорогой.
- Good night, Mоngoose, - сладко улыбнулся Джонни, закрывая глаза.
- Good night, my little swan… - прошептал Эван. - Good night.
***
Появившиеся в сегодняшней прессе сообщения о том, что двукратный чемпион мира Стефан Ламбьель меняет тренера и переезжает в Нью-Джерси, на ледовую базу Ice Vault, где тренируется действующий бронзовый призер чемпионата мира Джонни Вейр, стали для Вейра утренним сюрпризом, как и для многих других из мира фигурного катания. “Я впервые услышал об этом, проснувшись от лавины смсок от моих друзей из Европы и России. Все они просили подтвердить информацию, но я ничего не мог им ответить”, сказал Вейр.
В ситуации, когда Ламбьель будет тренироваться у Петренко, будучи его «первым номером», трехкратному чемпиону США придется делить лед и внимание тренерского дуэта с 23-летним серебряным призером Олимпийских игр.
Как сказал Вейр, Петренко вернулся в Нью-Джерси в прошлый понедельник. Во время поездки Петренко в Нью-Джерси приезжал Ламбьель, который работал там в течение нескольких дней со Змиевской. “Русские работают как команда, поэтому ничего необычного в том, что Стефан катался с Галиной, нет”, сказал Вейр. “Могу представить, что Стефан теперь работает с тем же инструктором по пилатесу и массажисткой, что и я”.
"Самые первые соревнования, где мы со Стефаном были соперниками – Словения, 1998 год. Мы давно знакомы друг с другом. Между нами сложились странные отношения «соперников, но друзей». Если взять первую десятку фигуристов-одиночников в мире, не могу представить кого-то, с кем я ладил бы лучше, чем со Стефаном."
(из интервью, 2008)
- Стефа жалко… А Джонни? Неприступная крепость, тоже мне...
(из комментариев поклонниц, 2010)
- Стефан? Зачем ты приехал?
Стефан тщетно вглядывался в лицо Джонни, стараясь разглядеть хоть искру радости.
- Ты совсем не рад?
- А почему я должен радоваться? Если честно, я не в восторге от того, что мой соперник будет отбирать у меня внимание и заботу моего тренера. А если совсем честно – я расстроен.
Джонни сел на скамью и стал расшнуровывать ботинки.
Стефан подошел, опустился рядом с ним на колени, ласково обнял.
- Джонни… Я не буду требовать к себе внимания… разве что от тебя, - он засмеялся, но Джонни не улыбнулся. – Ну чего ты такой надутый? Я думал, тебе будет приятно…
- Стефан…
- Я так соскучился по тебе…
- Ты с ума сошел.
- Джонни… У вас с Эваном все равно ничего не получится. Видел, как он с Баттлом выброс делал? А почему не с тобой?
- Тебя это не касается, - ровным голосом произнес Джонни, но Стефан видел, как больно его задели эти слова.
- Я не хотел тебя расстроить, - покаянно сказал он, прижимаясь лицом к коленям Джонни. – Просто… Джонни, давай просто поиграем? Как на чайне? Просто игра?
Джонни серьезно посмотрел на него и пожал плечами.
- А тренировки?
- Там видно будет.
- Ну не знаю. Пусти, нога болит.
День уходил за днем, а Стефан напрасно ждал, что игра превратится во что-то большее. Джонни даже не предложил ему поселиться в его доме, - хотя именно на это Стефан и рассчитывал, когда ехал в Нью-Джерси, - как будто его вполне устраивало общество уродца Чилдерса. Стефан проводил скучные вечера в доме Петренко, убивая время за компьютером и телевизором в компании их одиннадцатилетней дочери Вики. Незаживающая травма давала отличный предлог уехать, не расписываясь в своем поражении, едва пробыв в Вейне десять дней. Однако не прошло и месяца, как он вернулся обратно – в этот раз на целых пять недель, потому что Джонни катался в различных шоу, и Стефан его почти не видел. За это время Стефан так себя загонял, что едва мог ходить, и в августе снова уехал домой, а в конце сентября опять прилетел в Вейн, чтобы в октябре опять уйти - на этот раз навсегда.
***
- Он очень воспитанный мальчик. Очень хороший. Очень послушный и чистый внутри. Он, конечно, бесился по молодости, много глупостей творил. Но душа у него открытая, добрая, люди это чувствуют, стремятся помочь.
(из интервью с Змиевской, 2008)
- После Восточной Европы у меня было время отдохнуть и поставить с Ниной Петренко новый показательный номер "Feeling Good" на музыку Нины Симоне. Этот номер призван подчеркнуть мою неклассическую сторону и мое умение делать элегантные движения попой.
Мне сложно катать в этой программе эротичные движения бёдрами, но публика была в таком восторге, что всё вышло просто и естественно.
(из дневника, июль 2008)
Смотрел соревнования по гимнастике в США. Настя Люкин, американская гимнастка, произвела на меня очень сильное впечатление. Желаю ей в завоевать все возможные золотые медали. Мне кажется, что я становлюсь ее самым преданным поклонником. Она замечательная девушка, и я желаю ей всего наилучшего, и вы пожелайте ей того же.
(из дневника, июль 2008)
- Сообщалось, что они [Эван и Танит] расстались, когда оба начали серьезно тренироваться перед соревнованиями прошлого сезона.
(из сетевых блогов, 2009)
Танит в бешенстве хлопнула дверью.
- Мне надоело отдуваться за двоих, Лайсачек! – крикнула она. – Мне надоело служить фиговым листочком, чтобы прикрывать твою задницу! Надоело выглядеть дурой! Ты знаешь, что пишут эти придурки в блогах?
Эван знал.
- Что я смотрю на тебя, как влюбленная кошка, а ты ко мне даже лишний раз не повернешься! Нет, я понимаю, что так оно и есть, но какого черта? Найди себе другую эскорт-леди. Короче, мне надоели эти дурацкие игры, я ухожу. До олимпиады чуть больше года, а потом все равно нам всем одна дорога, так что федерации придется проглотить эту пилюлю. Ну чего ты молчишь?
- Радуюсь, - искренне признался Эван. Танит рассмеялась.
- Нет, ребята, с вами не соскучишься! – она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Ладно, пока. Желаю вам счастья. Федерацию поставлю в известность сама – не могу отказать себе в удовольствии увидеть физиономию Райта, когда я скажу, что у меня другой.
- Злая девочка! – подколол Эван.
- Не злая, а справедливая! – подмигнула Танит. – Не забывай изображать перед журналюгами глубокую печаль и безответную любовь.
- Постараюсь, - искренне озабоченный Эван наморщил лоб.
- Я тебе дам – постараюсь! Не вздумай продемонстрировать им свою радость, иначе я натравлю на тебя Бена! Я и так два года изображала полную дуру.
- Ну почему же полную? Очень даже стройную, - не удержался Эван.
- Ах, ты!.. – набросилась на него Танит. – И это вместо благодарности за все мучения!
- Да ладно, детка, мы неплохо провели время, - небрежно обронил Эван тоном сердцееда и обольстителя. – Мы можем это отметить.
- Нет уж, отмечай это с Джонни, - хихикнула Танит. – А я отмечу с Чарли. Ну все, мне пора. Пока!
- Пока! – помахал он ей вслед.
Skate America 2008
- Фигуристы стараются вывести из себя друг друга, катаясь под чужую музыку. И это срабатывает. Был один невероятный момент, когда Лайсачек катал под музыку Вейра, нарезая круги вокруг Вейра, пока тот пытался исполнить свою программу, бросая на него взгляды, кричащие "Я тебя размажу". Они катались вместе, вопреки воле Джонни, это было прекрасно, в этом было столько напряжения - будто они выпендривались, визуально оскорбляя и запугивая друг друга. Лайсачек отъехал в сторону, повернувшись к Вейру спиной, пока тот стоял у бортика, рука на бедре, явно вне себя от гнева.
(из сетевых блогов)
«Что думаю по поводу ухода из спорта Баттла и Ламбьеля? Являюсь хорошим другом и для Джеффри, и для Стефана. Думаю, что они счастливы от того, что приняли такие решения. И как друг я желаю им счастья. Они оставили очень значительный след в фигурном катании. Они два моих любимых фигуриста, за которыми мне нравится наблюдать. Я продолжу восхищаться ими и уважать их», – цитирует Лайсачека Icenetwork.
(из интервью, 2008)
***
- Медаль и расположение мест - те вещи, которые я не могу контролировать.. Я не один из судей или тот, кто спит с кем-либо из них.
(из интервью с Джонни, 2010)
В одной из приватных лож одного из дорогих ресторанов Нью-Йорка сегодня давали званый ужин. Приглушенный свет переливался на позолоте тарелок и серебре столовых приборов, дробился на гранях хрусталя, матово растекался по поверхности густого багряного вина, оставляя в тени лица присутствовавших, что, впрочем, не мешало заметить, что все они люди уже немолодые. Неторопливо текла необременительная застольная беседа «вы помните?» - «а вы помните?».
Хозяин, собравший этих людей, не торопил их; спешка – верный путь к недоразумениям, а ему надо действовать наверняка.
Наконец гости разомлели от съеденного и выпитого (едва ли кто из них мог позволить себе такой праздник плоти), только тогда хозяин приступил к делу. Несколько умело вовремя вставленных слов – и разговор плавно вырулил на тему фигурного катания.
- Кстати, о фигурном катании, - будто бы только что вспомнив, обронил он. – Скоро ведь нэшнлз. Какие там у нас перспективы в мужском одиночном?
- Так, наверно, такие же, как и год назад, - ответил пожилой благообразный джентльмен в строгом костюме с галстуком. – Лайсачек-Вейр, а из остальных – Риппон, Брэдли, Кэрриер – как повезет.
Хозяин ужина сделал вид, что задумался, неспешно отхлебнул вина.
- Тяжелые времена нынче… - притворно вздохнул он. – Столько производств закрылось, тысячи людей потеряли работу. Кому теперь нужны все эти мальчики на льду?
- Да, да! – дружно подхватили его гости. – Все это так печально! И как нарочно, в женском катании нет королевы, которая могла бы привлечь внимание глав семейств.
- Да, королевы нет… - почти кротко согласился хозяин и вдруг скривился. – Зато есть Принцесса!
Последнее слово он будто выплюнул, и присутствующие ожидаемо разразились негодованием.
- Это позор для фигурного катания! – погрозил кому-то пальцем благообразный джентльмен. – Мы все с вами прекрасно понимаем: какой отец согласится платить деньги за обучение сына, если будет видеть в числе его первых представителей гея?
- Конечно, конечно! – опять зароптали гости.
- А его костюмы? – возмущенно поджала губы чопорно одетая пожилая леди. – За такие наряды нужно просто снимать с соревнований. Вейр мешает сосредоточиться другим участникам!
- Возможно, это его способ борьбы, - пренебрежительно заметил хозяин. – Если не хватает умения бороться честно… Вам не кажется, что он сильно сдал свои позиции за последнее время? Эти бесконечные шоу вместо тренировок…
Ответом ему был согласный хор негодующих возгласов.
- Мне кажется, - немного надавил он, - Вейра лучше вообще не допускать к пьедесталу. Его присутствие в этих вызывающих нарядах создает массу проблем и участникам, и цензорам.
- Но как? – пожала обнаженными плечами толстуха в розово-оранжевом платье. – Конечно, это было бы оптимальным выходом, но кого мы можем послать на чемпионат мира вместо него? Один Лайсачек – это не слишком надежно.
- Кстати о Лайсачеке. Он не оправдал оказанной ему чести быть лицом нашего фигурного катания, - скорбно сказал хозяин. – Мы должны это признать. Их странная связь с Вейром бросается в глаза уже слишком большому количеству людей. Вы видели эти статейки, где прямо заявляют: «Лайсачек – гей!»?
- Какой ужас! – передернула плечами дама.
- Увы, так оно и есть. Мы не можем позволить себе рисковать, оставляя лицом федерации скомпрометированного спортсмена. Пришло время его подвинуть.
- Но тогда кто же… - гости переглянулись, и седой джентльмен закончил: - Кто же тогда должен стать чемпионом?
- Разумеется, сильнейший! – хозяин показал зубы в фальшивой улыбке. – Если позволите, я хотел бы обратить ваше внимание на одного молодого человека. Поверьте, он сильно прибавил в мастерстве за последний год.
- Кто же это? – воскликнула пухлая дама.
- Мы теряемся в догадках, - поддержал ее благообразный джентльмен. Остальные трое гостей хранили молчание.
Хозяин вышел, и вскоре вернулся с молодым человеком, одетым в скромный костюм классического покроя. Молодой человек то и дело подносил руку ко рту, пытаясь остановить тик.
- Вот, дамы и господа, позвольте вам представить. Наша новая надежда – Джереми Эббот.
Часть 9
Love is a crazy game (8 часть)
Часто говорят: в воздухе пахнет осенью. И верно, еще зелена трава и не поредели кроны деревьев, а в воздухе затаилось ожидание близких перемен. Чем пахнет осень? Легким дымком? приближающимися морозами? осенней паутинкой? терпкой полынью, землей с пробивающимися грибами, палыми листьями? А может – нашей ностальгией по всему, что уходит и уже никогда не возвращается?
Джонни с видом шкодливого котенка заглядывает в глаза.
- Стефан, ну тебе что, сложно сыграть?!
Сложно. Очень сложно играть любовь, когда ты влюблен по-настоящему. Еще сложней – когда ты понимаешь, что Джонни всего лишь хочет заставить ревновать Эвана. Но Стефан все-таки соглашается:
- Ну ладно. Чего ты хочешь?
Да нет, конечно, ему много не надо, он же не разозлить его хочет, а так, слегка отомстить, чтобы не целовался с Танит – неважно, что «по заданию партии». Это Стефан тоже понимает, но кто бы мог отказать Джонни, когда он так смотрит в глаза и улыбается? Он тепло улыбается в ответ и слышит довольное:
- Во! Самое то! Не расслабляйся, вон они идут!
читать дальше
Джонни с видом шкодливого котенка заглядывает в глаза.
- Стефан, ну тебе что, сложно сыграть?!
Сложно. Очень сложно играть любовь, когда ты влюблен по-настоящему. Еще сложней – когда ты понимаешь, что Джонни всего лишь хочет заставить ревновать Эвана. Но Стефан все-таки соглашается:
- Ну ладно. Чего ты хочешь?
Да нет, конечно, ему много не надо, он же не разозлить его хочет, а так, слегка отомстить, чтобы не целовался с Танит – неважно, что «по заданию партии». Это Стефан тоже понимает, но кто бы мог отказать Джонни, когда он так смотрит в глаза и улыбается? Он тепло улыбается в ответ и слышит довольное:
- Во! Самое то! Не расслабляйся, вон они идут!
читать дальше